Karine Dilanyan – Агент 007, или секреты элективной астрологии

Драматическая судьба Джона Ди – ученого с лихвой окупается его славой литературного героя. Джон Ди стал прообразом волшебника Просперо в “Буре” Уильяма Шекспира. Самой знаменитой его литературной биографией (хотя и не вполне отвечающей историческим реалиям) является роман Густава Майринка “Ангел Западного окна”. Джон Ди стал персонажем, вдохновителем, сюжетообразующим элементом таких произведений как “Египет” американского мастера фэнтези Джона Кроули, “Алхимик” Бена Джонсона, “Дом доктора Ди” Питера Акройда, “Маятник Фуко” Умберто Эко: 

И, конечно же, самой известной деталью стал его растиражированный шифр “007”, послуживший названием и для нашего материала.

Теорема 1. Иероглифическая монада. Выбор

Джон Ди родился 23 [13] июля 1527 г. в 16:02 в Лондоне. Существует гороскоп, выполненный собственноручно Джоном Ди, с указанием времени рождения и обозначением неподвижной звездs Антарес, восходящей вместе с асцендентом (Wooley, 2001, 119).

Однако, интересно, как разворачивалась тайная, скрытая биография Джона Ди, связанная с его собственной системой восхождения по духовной лестнице. В своем труде “Иероглифическая монада” он так описывает этапы становления личности: 

“…ход человеческой жизни представляется моему взыскующему разуму как бы разделенным на два пути, из которых почти все люди  идут лишь по одному. Стоит лишь миновать детским и юношеским годам, как желания ставят юношу перед жизненным выбором: либо из любви к истине и добродетели идти путем философии, отдавая ей все силы на протяжении всей своей жизни, либо поддаться мирской суете и жажде наслаждений и стремлению к богатству и пуститься в разгульную жизнь, стремясь заработать на нее всеми возможными средствами”.

Ди рисует схему, которую он называет “Древом редкости” (arbor raritatis) и схематически (иероглифически) описывает человеческую жизнь. Он использует в качестве наглядной конструкции греческую букву ипсилон, которую античные авторы использовали в качестве символа жизни и выбора между добром и злом. Фрагмент расшифровки таблицы Джона Ди «древо редкости» взят из сборника «Герметизм: магия, натурфилософия в европейской культуре XIII-XIX веков» (1999, 170).

Комментарий к «Иероглифической монаде» так трактует эту таблицу: 

на каждом “ярусе” этого древа человек пребывает в течение семи лет. Число семь – это сумма мужского числа три и женского числа четыре, поэтому на каждой ступени должна выполняться двойственная задача. Завершенность требует наличия 2 х 4 = 8 ступеней, о чем Ди говорит в теореме XXIII. Если в возрасте 4 х 7 = 28 лет человек выбирает материальную сторону жизни, то он становится “тираном”, или “эгоцентриком”, и завершает жизнь внизу – в земном мире. В правой части представлено восхождение “пневматика” через элементы “вода” и “воздух” к “духу огня”, от “любителя мудрости” (философа) через “знающего” (софа) к высшей ступени посвящения. Это воспарение Ди обозначает буквой I, означающей солнечный луч, ведущий человека (после выбора в возрасте 28 лет) по “правильному” пути (1999, 272).

Итак, годом “выбора” для Джона Ди стал 1555. В это время он вышел из тюрьмы, в которой просидел два года (к слову сказать, это было его второе заточение, первое случилось в 1549 году, когда он был обвинен инквизицией в колдовстве. Поводом послужили занятия Ди автоматикой и механикой. Тогда же в первый раз сгорел дом Джона Ди). В тюрьму Джона Ди привела неосторожность в астрологических предсказаниях. Его прогноз относительно царствования Марии Тюдор не сулил ей ничего хорошего, к тому же, королева подозревала его в том, что он делает астрологические предсказания ее сопернице Елизавете. Он вновь предстал перед судом инквизиции и снова доказал, что не имеет ничего общего с дьяволом. Разумеется, он стал “философом”. К “философскому” периоду относятся его плодотворные отношения с Елизаветой Первой: гороскоп ее коронации был составлен в 1559 году (Wooley, 2001, 52-58) в 60-е годы он служил императору Максимилиану I Габсбургу (1459-1519), известному покровителю астрологии, которому он и посвятил свой труд “Иероглифическая монада” (Hayton, 2015). Успешные астрологические предсказания, интенсивная научная работа, дипломатические поручения и многое другое, что обычно описывается в энциклопедиях, справочниках и популярных биографиях Джона Ди.  На “древе редкости” последней ступенью перед тем, как солнечный луч приводит человека “знающего” к посвящению, стоит возраст 56 лет. Джону Ди пятьдесят шесть лет исполнилось в 1583 году. Незадолго до этого он встретился с Эдвардом Келли (Ди в своих дневниках называет 8 марта 1582 года). Открылась новая страница в жизни Джона Ди.

Теорема II. Ангел Западного окна

Ты дышишь? Ты живешь? Не призрак ты?
– Я – первенец зеленой пустоты.
– Я слышу сердца стук, теплеет кровь…
– Не умерли, кого зовет любовь…
– Румяней щеки, исчезает тлен…
– Таинственный свершается обмен…
– Что первым обновленный взгляд найдет? –
– Форель, я вижу, разбивает лед. –
– На руку обопрись… Попробуй… встань…
– Плотнеет выветрившаяся ткань…
– Зеленую ты позабудешь лень?
–  Всхожу на следующую ступень! –
–  И снова можешь духом пламенеть?
– Огонь на золото расплавит медь.
– И ангел превращений снова здесь?
– Да, ангел превращений снова здесь.

Михаил Кузьмин:  “Форель разбивает лед”
“Одиннадцатый удар” , 1929 год,

 по мотивам романа Г. Майринка 

“Ангел западного окна”

 

С момента встречи Джона Ди с Эдвардом Келли начинается важнейший период жизни нашего героя. Эдвард Келли был медиумом, он стал посредником между Джоном Ди и тонким миром духовных существ, передававшим Ди свою волю и наставлявших его на духовном пути. Этот период в жизни Джона Дина назван “енохианским” по имени библейского пророка Еноха, единственного из пророков, который, согласно книге Бытия, был при жизни вознесен на небеса, беседовавшего с ангелами.

Дошедшие до наших дней сочинения и дневниковые записи Ди представляют собой конгломерат научных исследований, бытовых записей и собственно “стенограмм” разговоров с ангелами, доверивших ему сокровенные знания о пришествии нового эона. В “магическом кристалле” медиум увидел ангела Уриеля, который объяснил, как создать восковой талисман (сейчас эта Печать Эмета хранится в Британском Музее). В ходе последующих сеансов собеседники Ди и Келли объясняли им способ коммуникации с ними – и передали алфавит ангельского, или енохийского языка. Указывая на буквы, расчерченные в таблицах, ангелы продиктовали Ди и Келли девятнадцать поэтических текстов, “енохийских ключей”.

29 апреля 1582 года Джону Ди было сказано, что открылся источник мудрости и теперь у природы не останется тайн. Ди вел подробнейшие записи бесед с ангелами в своих дневниках. Судьба этих дневников таинственна и полна чудес, как и вся жизнь доктора Джона Ди.  В минуты сомнений он несколько раз пытался сжечь три тома своих записей, но, как он писал в дневнике, книги таинственным образом обнаружились невредимыми в саду под грушевым деревом. Позже он спрятал свои рукописи в сундуке, со вторым дном. Они оказались похороненными там на несколько десятилетий, до тех пор, пока некий господин Джонс, купивший сундук для своей супруги, не обнаружил их. Более половины листов сгорело, когда служанка Джонса вздумала прокладывать ими противни для выпечки пирогов. Позже, когда госпожа Джонс была вынуждена бежать из Лондона, охваченного Великим пожаром, сундук исчез. Однако среди спасенных пожитков его владелица обнаружила оставшиеся манускрипты. Затем они попали в руки Элиаса Эшмола, ему   удалось собрать часть дневников Ди, разбросанных по миру[1].

К периоду союза Ди и Келли относятся интенсивные занятия алхимией, поиски философского камня, путешествия по Европе.

Собственно, после пятидесяти шести лет на Древе редкостей Ди больше нет возрастных ступеней, видимо, после второго обращения Сатурна уже трудно ожидать от человека кардинальных духовных изменений.

Последние годы жизни Джона Ди были отмечены охлаждением со стороны королевы Елизаветы, страшной бедностью, пожаром и разграблением его великолепной библиотеки. Умер Джон Ди, по разным сведениям, то ли в декабре 1608 года, то ли в марте 1609 в своем имении в Мортлейке.

Однако его бедствия не закончились с окончанием земного пути.

 Теорема III. Маятник Фуко

– Господа, – торжественно обратился я на следующее утро к сообщникам,- мы не можем изобретать связи. Наше дело их обретать. Они существуют. Когда Святой Бернард подал идею созвать свой знаменитый собор для легитимизации тамплиеров, среди членов оргкомитета мероприятия числился приор Сент-Альбанский. Святой Альбан, кстати говоря – это первый британский мученик, евангелизатор британских островов, и родился он в Веруламе, поместьи Бэкона. Святой Альбан, кельт и несомненный друид, посвященный в тайны, как и сам Святой Бернард.

– Этого мало, – сказал Бельбо.

– Погодите. А приор Сент-Альбанский, о котором я говорил до того, становится настоятелем Сен-Мартен-де-Шан, аббатства, в котором будет впоследствии учрежден Консерваторий Науки и Техники!
Бельбо не выдержал.

– Дьявольщина!

– И не только, – продолжал я, как ни в чем не бывало. – Еще и сам Консерваторий задумывался как памятник Фрэнсису Бэкону. 25 брюмера III года республики от Конвента поступает приказ Комитету народного образования – подготовить и опубликовать полное собрание сочинений Бэкона. А 18 вандемьера того же года тот же Конвент принимает законопроект об учреждении Дома науки и искусства, в котором бы воплотилась идея Дома Соломона, описанного Бэконом в “Новой Атлантиде”: место, где собраны все известные технические изобретения человеческого рода.

– Ну и что? – спросил Диоталлеви.

– А то, что в Консерватории висит Маятник, – ответил Бельбо. По вопросу Диоталлеви я понял, что Бельбо не вводил его в курс своих соображений на тему о маятнике Фуко.

– Всему свое время, – сказал я тогда. – Маятник будет изобретен и установлен лишь в девятнадцатом веке. Пока что пренебрежем.

– Пренебрежем? – перебил Бельбо. – Вы что, никогда не видели изображения Иероглифической монады Джона Ди, талисмана, в котором сосредоточена вся мудрость подлунного мира? Что это, по-вашему, не Маятник? 

– Прекрасно, – ответил я. – предположим, нам удается установить соответствия между этими фактами. Но какой переход от Сент-Альбана к Маятнику?…    

Умберто Эко “Маятник Фуко”

 

 В 1659 году Мери Казобон опубликовал духовные дневники Джона Ди. Публикация была снабжена предисловием Казобона, изобличавшего Джона Ди в занятиях дьявольской магией. У Казобона были личные мотивы для такого комментария: он стремился опорочить тех, кто претендовал, по его мнению, на “чересчур” большую Богодухновенность и, тем самым, утвердить собственные ортодоксальные взгляды.  Публикация пришлась как нельзя более кстати: в политическом хаосе того времени нужно было быстро разделаться с розенкрейцерским движением, одним из отцов-основателей которого был Джон Ди. Однако политические страсти того времени были серьезно замешаны на религиозно-философских дрожжах, а за возвышенными материями порой скрывались собственные весьма прозаические интересы. Это был период Реформации, в огне которой выковывался лик “прекрасного нового мира”. Публикация “Дневников” стала частью, разжигавшейся в то время кампании, направленной против политических противников. В период, когда складывалось европейское научное сообщество, религиозные и политические взгляды играли куда большую роль, чем, собственно, научные.

Публикация “Дневников” не только опорочила на триста лет вперед доброе имя Джона Ди, но и во многом определила всю историю западной мысли, навесив ярлык шарлатана на одного из ярчайших его представителей. Несмотря на то, что некоторые ученые выступили в защиту Джона Ди, репутация Ди пострадала так сильно, что в течение следующих столетий его научные достижения вообще не принимались в расчет. Одним из продолжателей традиции Джона Ди был Элиас Эшмол – мистик, астролог, алхимик, антиквар, собиратель древних рукописей.

Здесь мы поставим многоточие в исторической части нашего повествования и обратимся к литературной.

В приведенном в начале раздела отрывке из романа Умберто Эко “Маятник Фуко” речь ведется от лица некоего Казобона, который пытаясь разгадать розенкрейцеровский План (то ли существующий, то ли нет), приходит к выводу о том, что План этот должен осуществиться в некий день и час, в месте, где находится маятник Фуко. Казобон забирается в музей, где установлен маятник, оказывается свидетелем тайной встречи розенкрейцеров, но, то ли случайно, то ли намеренно – маятник убивает Казобона, расшифровавшего секретную запись розенкрейцеров. Так в романе его автор, Умберто Эко сводит счет с историческим Мэри Казобоном, умертвив его с помощью маятника Фуко, повторяющего форму иероглифической монады Джона Ди. Справедливость восторжествовала, пусть только на страницах волшебного романа…

Теорема IV. Время иероглифической монады

Cвой труд “Иероглифическая монада” Джон Ди начал писать13 января 1564 года в Антверпене и закончил через 12 дней – 25 января 1564. Сами по себе числа: 12, 13 и 25 исполнены тайного смысла.

12 не вызывает удивления – это классическое число, составленное из тройки и четверицы: четыре стихии и три состояния вещества, три алхимических принципа “tria prima”, четыре элемента и четыре стадии алхимического процесса.

Алхимические принципы определяют человеческую индивидуальность.

“Сера” воплощает душу, под которой понимались чувства и желания.

“Соль” представляла тело.

“Ртуть” олицетворяла дух, охватывающий воображение, суждение о нравственности и высшие умственные способности.

Четыре стадии алхимического процесса указывают на различные стадии эволюции души.

Но 13 и 25 это то, о чем Ди говорит в “Иероглифической монаде” с великой осторожностью, называя их большой тайной. Это числа “плодов”, познать смысл которых может лишь понимающий. 13 и 25 Ди называет “силой Христа в земном человеке”, говоря о способности воздвигнуть “святой храм в Господе” (Еф., 2, 21).

Будучи астрологом, Ди, конечно же, не мог начать изложение своего труда в день, который не был бы выбран заранее.

Элективная астрология (или астрология инцепции – “начала”) опирается на представление о том, что весь универсум пронизывает активная творящая космическая сила, а человеческий микрокосм становится центром, связующим звеном, необходимой частью вселенской каузальной сети, всех действующих сил и влияний.

Взаимодействие этих космических сил превращало телесное в духовное, чувственное в волевое, интеллектуальное в действительное.

Для того чтобы целенаправленно действовать в этом мире сил, волн и эманаций, нужно было уметь использовать определенные правила, в частности, уметь привлекать и усиливать необходимые энергии.

Звездные, “астральные” эманации были необходимой составляющей в этой бесконечной цепи. Астрологическое же время было активной, изменяющейся,  действующей силой, а не однородным однонаправленным вектором. Время помогало адепту умножить свою личную энергию для достижения нужной цели.

Итак, посмотрим на гороскоп начала написания “Иероглифической монады”.

Наше внимание сразу привлекает связь между  двумя картами – натальной и картой “начала”.  Первое, что бросается в глаза – это дата: 13 января является отражением 13 июля – дня рождения Джона Ди, то есть Солнца этих двух карт находятся в оппозиции, охватывая, таким образом, весь зодиакальный круг.

В карте элекции соединение Сатурн-Юпитер попадает на натальное Солнце Джона Ди.

В “Иероглифической монаде” Ди говорит тайным языком о соединении Юпитера и Сатурна, которые графически составляют знак Овна:  два его полукружия символизируют огонь, а в алхимическом процессе стадию albedo – “осветление”. Это  вторая стадия алхимического магистерия, трансмутации первичной материи, “рассвет”, “серебро”, “лунное состояние, которое еще должно быть поднято до солнечного состояния материи”. Соединение Юпитера-Сатурна (albedo) с натальным Солнцем Джона Ди говорит о его готовности к осветлению духа, символизируемого Солнцем (1999, 277).

Еще одна важная точка в гороскопе инцепции – новолуние, соединение Солнца и Луны. Джон Ди говорит: “Хотя полукруг Луны расположен над кругом Солнца и потому кажется более возвышенным, Луна признает Солнце своим господином и монархом: Луна так охотно допускает солнечные лучи пронизывать себя, что почти превращается в Солнце, полностью исчезает с неба, и через несколько суток появляется в виде месяца, каким мы ее и изобразили” (1999,184).

Луна в монаде расположена над Солнцем, подобно тому, как голова человека располагается над сердцем. С древности именно Луне приписывалось управление умом, египтяне считали Луну вместилищем всяких мыслей. Только после того, как голова (Луна) освобождается от мыслей, произведенных разумом, она становится способной отражать мысли, вдохновленные сердцем (Солнцем), а язык может облечь их в речь (1999, 276).

В “Иероглифической монаде” погружение Луны в Солнце символически обозначает алхимическую свадьбу, или ту стадию духовного процесса, когда мужское и женское становятся одним. В этом смысле новолуние есть процесс погружения Луны в Солнце. В натальной карте Джона Ди Солнце и Луна находятся в аспекте полнолуния, то есть алхимическое золото и алхимическое серебро, дух и душа максимально разведены. 

В карте инцепции Джон Ди соединяет Солнце и Луну через новолуние в месте стояния его натальной Луны, символически соединяя эти алхимические принципы.

Таким образом, мы видим, что карта начала написания работы пронизана алхимическим символизмом и вовлекает ее автора не просто в интеллектуальный акт, но в процесс глубочайшей трансформации.

Однако символизм Солнца и Луны не исчерпывается алхимическими значениями. Солнце ассоциировалось с Христом, а Луна – с Церковью. Их обновленное соединение также было очень важным для Джона Ди.

Теорема V. Тайные общества и тайные связи

“Иероглифическая монада” была посвящена императору Священной Римской империи – Максимилиану II. Джон Ди мечтал не только о совершенствовании природы отдельного индивидуума, и о том, как каббалистическая, алхимическая и математическая мудрость могут позволить адепту свободно перемещаться между тремя мирами бытия, но о создании условий, при которых просвещенное и просветленное общество, исповедующее обновленное христианство, и живущее по законам нового “мировидения”, вступит в новые лучшие времена.

Идеи Джона Ди оказали решающее влияние на движение адептов “Розы и Креста”. Изображение “Иероглифической монады” красовалось на титульном листе “Химической свадьбы” Иоганна Валентина Андреа – основополагающего труда розенкрейцеров. Второй розенкрейцеровский манифест, названный “Исповедание”, прямо пересказывал содержание “Иероглифической монады”. С “Исповеданием” был тесно связан третий манифест розенкрейцеров – “Откровение”, толковавший, как и в первых случаях, о таинственнейшей философии. Даже при беглом сравнении напрашивается вывод о том, что “таинственнейшая философия” – это философия Джона Ди, изложенная им в “Иероглифической монаде” (Йейтс, 1999, 460).

Рамки статьи не дают возможности углубляться в эту тему, но совершенно ясно, что розенкрейцеровские группы, общества, труды и идеи были вскормлены, говоря алхимическим языком,  редкостной субстанцией, известной адептам как “молоко девы” или “девственное серебро”, через труды Джона Ди.

Вся новая история современного западного мира испытала на себе сильнейшей влияние   Джона Ди. Хотя до сих пор это влияние до конца не узнано и не понято. Его таинственная и во многом трагическая судьба выходит за пределы не только одной частной жизни, но и за пределы многих столетий.

Однако, есть еще одна тропинка, по которой интересно пройтись в связи с историей Джона Ди. Фактически, закат научной карьеры Джона Ди начался тогда, когда он встретился с молодым человеком, прозванным Эдвардом Келли. Именно он был ушами, глазами и устами Джона Ди в их общении с ангелами.

Об Эдварде Келли известно немного, но среди этого немногого есть упоминание о том, что Эдвард Келли был секретарем известного мага, врача, алхимика и астролога Симона Формана (1552-1611). А отсюда нам уже рукой подать до Вильяма Лилли, который писал о Формане в своем жизнеописании, как тот, лежа в постели как-то раз задал сам себе вопрос: “Буду ли я когда-нибудь лордом, графом, рыцарем и т.п.” (Lilly, 2005, 36):

Однако, об историях, связывающих Джона Ди и друзей Вильяма Лилли – в другом месте…

Ди, Джон, «Иероглифическая монада» в «Герметизм: магия, натурфилософия в европейской культуре XIII-XIX веков», ред. И.Т. Касавин,  М.: Канон+, стр. 168-216. 

Dee, John, The Diaries of John Dee, ed. Edward Fenton, Charlbury, 1998.

Benjamin Wooley, The Queen’s Conjuror, HarperCollins, London, 2001.

Йейтс,  Фрэнсис А. Розенкрейцерское просвещение, пер. А. Кавтаскина под ред. Т.Баскаковой. М.: Алетейа, Энигма, 1999.

Lilly, William, William Lilly’s History of His Life and Times From the Year 1602 to 1681, Project Gutenberg,  EBook #15835, 2005.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *